Она нарочно, чтоб Светлана видела, порвала записку и отвечать ни слова не стала. Так вот и кончилась их маленькая дружба. Но Ольга всё-таки плакала из-за этого один раз.

— Ты чего? — мама спросила.

— Коленку ударила…

Мама так внимательно на неё посмотрела:

— Вот ты, доча, и скрывать от меня начала… Но выспрашивать ничего не стала.

* * *

Наконец Ольгу такое зло взяло, что она решилась сама пойти к Огонькову. А что? Она ведь, в конце концов, знала, где он учится, — в шестом «В»!

На большой переменке она вместо буфета отпросилась у Натальи Викторовны и пошла на третий этаж. Шла и злила себя для храбрости: «Старший товарищ называется! Не старший товарищ, а старший предатель!.. А Ира, пионервожатая, тоже хороша! Нечего уж сказать! Хоть бы один разик проверила, как её пионеры работают. Хоть бы приструнила этого Огонькова…»

— Я тебе точно говорю! У Семакова вот такущий фингал под глазом.

— Огонёк?

— А кто же ещё!.. Ну ему тоже сегодня сделают… Будь спок!

— Когда?

— После шестого. Только смотри — ни звука!

— Железно!

Два мальчишки, дежурные, разговаривали, стоя у дверей третьего этажа. Тут они Ольгу заметили:

— Ты чего здесь ошиваешься?

— Пройти надо.

— Ну так и топай быстрей! А не подслушивай чего не следует!..

Ольга бегом помчалась к шестому «В». Уж не помнила, что сердилась на Огонькова. Только б найти его скорее!..

Генка одиноко стоял у окна, засунув руки в карманы.

— Огоньков! Эй, Огоньков! — громким шёпотом позвала Ольга.

— О! — удивился Генка. Лицо его сразу сделалось насмешливым. — Явилась! Чего тебе?

Опять Ольгу злость взяла.

— Эх, ты! А ещё вожатый называешься! Другие вон… И потом, поняв, что ерунду говорит:

— Тебя бить хотят! После шестого урока.

— |Стой-то тебе сказал? — Он ещё насмешливо спрашивал, но глаза уже загорелись зло и озорно.