Наутро в школе появилась «Молния». Хотя она всегда про старшеклассников бывает, Ольга всё-таки остановилась посмотреть. Нарисован был мальчишка со зверской физиономией. Он стрелял из рогатки. А напротив стекло, уже разбитое. И подпись в стихах:
Сердце у Ольги неприятно забилось. Она хотела поскорее уйти от стенгазеты, как будто боялась, что кто-нибудь увидит её здесь и станет смеяться. Обернулась — и правда, как назло, Светлана стояла рядом!
— Хорошо, что мы от него ушли, да? А то бы сейчас краснели. Придурошный какой-то! — Светлана жевала домашний пирожок. Ей-то было всё равно…
— Я от него не уходила! — сказала Ольга.
— Ты что?! — Светлана махнула своим пирожком, из него даже рис посыпался. — Ты что, дурочка, Олька?
— Не Олька, а Ольга!.. И раз я обещала быть его октябрёнком, то буду. А бросать вожатых — так тоже нечестно!
Ольга минуту назад ничего такого говорить не собиралась. И ссориться не собиралась. Но сейчас вдруг всё само получилось. А Светлана опять махнула своим пирогом. На этот раз из него выпал кусок варёного яйца.
— Подумаешь! — сощурила она злые зелёные глаза. — Подумаешь, раскричалась здесь, расфуфырилась!..
— Не раскричалась, а правильно!
— А я-то ей хотела вещь одну сказать. Теперь уж фигушки! Хоть сто раз проси!
— А мне и не надо!
— А я и не скажу, ни за что! Понятно? Ольга отвернулась.
* * *С той поры дела у неё пошли вдруг нескладно… Нет, училась-то она по-прежнему: то «три», то «четыре», а то и «пять»… Но во всей другой школьной жизни её начали потихонечку оттирать, проходить мимо неё, словно бы не замечая.
Каждый, кто пускал по весенним ручьям лодки наперегонки, поймёт, как это случается. Вот плывёт твоя лодочка по самой середине весёлой весенней воды. И очень даже неплохо плывёт! Ещё, кажется, немного и на первое место выскочит. Но вдруг отплеснёт её шальною волной куда-то вбок, к берегу. Другие лодки вперёд и вперёд бегут. А твоя о ползёт, как черепаха. И ни за что уж теперь ей не догнать других!..